УкрЧАС

Огляд преси від 18 листопада 2006 року.

“Зеркало недели”
18.11.06

ЖКХ Украины как угроза нацбезопасности
 
Президент Украины Виктор Ющенко заявляет, что современное состояние жилищно-коммунального хозяйства Украины представляет угрозу национальной безопасности страны.
Выступая на заседании Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) в пятницу, В.Ющенко отметил, что ЖКХ является “ключевой инфраструктурой нации, от режима работы которой зависит политическая стабильность и безопасность”.
“Мы имеем острый хронический кризис современного состояния ЖКХ, который составляет угрозу национальной безопасности в экономической, социальной и, я бы сказал, экологической сферах”, — подчеркнул президент.
В.Ющенко напомнил, что техническое состояние основных активов ЖКХ является критичным, а деятельность предприятий этой сферы — традиционно убыточна. По мнению президента, вопрос либерализации цен и тарифов на жилкомуслуги является “глубоко политизированным, не является экономическим и приносит колоссальный вред формированию потенциала развития коммерциализации этого сектора хозяйствования”.
По мнению главы государства, затягивание проведения реформы в коммунальном секторе ведет к его разрушению и поэтому данный вопрос нельзя откладывать. В.Ющенко считает, что приоритетными в данной сфере должны стать рыночная система хозяйствования, заинтересованность частных предприятий, привлечение негосударственных инвестиций.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

СЭЗам, отворись. Стимул пришел…

Верховная Рада приняла закон о внесении изменений в некоторые законодательные акты по вопросам налогообложения (регистрационный номер законопроекта 2481), которым, в частности, изменяется механизм формирования банками страховых резервов и регламентируется система налоговых стимулов для субъектов специальных экономических зон (СЭЗ) и территорий приоритетного развития (ТПР).
Как передает корреспондент агентства “Интерфакс-Украина”, за это решение в пятницу проголосовали 245 депутатов, “против” — 99 из 434, зарегистрировавшихся в зале.
Согласно пояснительной записке к законопроекту, подготовленному ко второму чтению, документом предлагалось усовершенствовать порядок формирования страховых резервов банков: предусматривалось создание банками страхового резерва для покрытия возможных потерь по всем видам кредитов, а также гарантий, поручительств, других видов кредитных операций в границах фактически предоставленных должнику средств, и ценными бумагами, признанными нестандартными по методике, которую устанавливает для банков Нацбанк Украины. При этом предусматривалось, что на сумму дополнительных налоговых обязательств, рассчитанных вследствие увеличения валового дохода соответствующего налогового периода на сумму безнадежной, сомнительной задолженности, предварительно отнесенной налогоплательщиком в состав валовых затрат или возмещенной за счет страхового резерва, начислять пеню, определенную из расчета 3-кратного размера годовой учетной ставки Нацбанка, действующей на день возникновения дополнительного налогового обязательства.
Помимо того, согласно пояснительной записке, текст которой размещен на веб-сайте парламента, с целью активизации инвестиционной деятельности в СЭЗ и на ТПР, законом вводится система налоговых стимулов. В частности, вместо освобождения от уплаты налога на прибыль предприятий или уплаты этого налога по сниженной ставке, предусмотрена отсрочка обязательств по этому налогу в рамках инвестиционного налогового кредита сроком до пяти лет с момента регистрации инвестпроекта Кабинетом министров Украины.
Согласно пояснительной записке, законопроектом также предусматривается увеличение ставки акцизного сбора на пиво солодовое с 0,27 до 0,31 грн. за литр и повышение льготной ставки акцизного сбора на бензины моторные смесевые с добавками на основе биоэтанола с EUR30 до EUR42 евро за 1000 кг.
Кроме того, законопроектом предлагалось, с целью стимулирования развития фондового рынка ввести в качестве эксперимента, на один год, освобождение институтов совместного инвестирования и холдинговых компаний от необходимости уплаты авансового взноса по налогу на прибыль.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

А теперь послушаем “начальника энергетического цеха”?
 
Депутаты из фракции “Наша Украина” предлагают заслушать в парламенте отчет министра топлива и энергетики Юрия Бойко в отношении соглашений с Российской Федерацией по поставкам газа на территорию Украины.
Об этом говорится в проекте постановления, внесенном в Верховную Раду членами фракции “Наша Украина” Лесем Танюком, Вячеславом Ковалем, Борисом Беспалым.
В проекте предлагается заслушать отчет Ю.Бойко 29 ноября этого года.
По результатам рассмотрения отчета депутаты предлагают принять соответствующее решение.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

Специальные экономические зоны: “черные дыры” или точки экономического роста?
Валерий Геец, академик НАН Украины
Владимир Семиноженко, академик НАН Украины 
 
Самым актуальным и наиболее резонансным в процессе принятия бюджета на 2007 год является вопрос СЭЗ и ТПР. Правительство их защищает, а оппозиция беспощадно критикует, усматривая в них “черные дыры” госбюджета и механизм лоббирования интересов отдельных промышленных или региональных групп. Кто же прав? Какую роль в экономике на самом деле играют и должны играть специальные экономические зоны и территории приоритетного развития? Авторы этой статьи, уже много лет отстаивающие необходимость структурной модернизации отечественной экономики, попробовали сделать исчерпывающий анализ проблемы СЭЗ в контексте мировых и национальных экономических тенденций.

Мировой опыт
Мировой экономике известно немало модификаций того, что в Украине принято называть СЭЗ: свободные экономические зоны, территории приоритетного развития, зоны совместного предпринимательства, зоны совместного предпринимательства, особые экономические районы, зоны внешней торговли, промышленно-предпринимательские зоны, сервисные зоны, зоны развития экспорта, технологические парки, технополисы, свободные таможенные зоны и т. д. Все эти экономические формы, объединенные общим принципом анклавного стимулирования инвестиций, можно классифицировать по двум основным блокам. Первый, экспортно-производственный, преследует цель обеспечить достаточные темпы догоняющего экономического развития. Наиболее распространены такие зоны в развивающихся странах (Азиатский, Африканский, Латиноамериканский регионы, Восточная Европа). Второй блок — научно-технологический — включает технополисы, технопарки, научно-технические зоны, создаваемые с амбициозными целями опережающего экономического роста. Например, в Нидерландах 45 технополисов, в Германии - 50. В Великобритании действуют 25 зон и технопарков, в Японии - 20 научно-технических зон.
Выбор разновидности СЭЗ обычно обуславливается рядом факторов, в частности наличием регионально-экономических диспропорций, депрессивных территорий, зонального избытка невостребованной рабочей силы, необходимостью стимулирования определенных отраслей промышленности и т.д. Проблема СЭЗ имеет и геополитическое измерение, а именно: перспективы интеграции государства в современную мировую экономику, определение ее места в глобальном разделении труда.
Интересно, что первая разновидность СЭЗ - зона внешней торговли, где действовали сниженные импортные тарифы на комплектующие для производства автомобилей, — появилась в США в 1934 году в период Великой депрессии. Американское правительство стремилось активизировать участие своего государства в мировой экономике и преодолеть безработицу. Сегодня на территории США действуют более 200 зон и субзон. В Японии функционирует зона развития импорта, где предприятиям, работающим с импортными грузами, предоставляются дешевые (до 3% годовых) кредиты. Такие СЭЗ организованы по принципу “одна зона — одна льгота”. Но существуют и более сложные формы.
Например, впечатляющие экономические успехи Китая в значительной степени связаны с развитием пяти особых экономических районов, созданных еще в 80-е годы прошлого века. В 1990 году к ним присоединились также самый успешный по экономическим результатам Пудун в Шанхае и 14 городов со статусом открытых приморских территорий. В китайских СЭЗах одновременно используются таможенные, налоговые льготы и сниженная стоимость аренды земли. Предоставление льгот также связывают со сроком реализации того или иного территориального проекта. Таким образом, по мере усложнения экономически-промышленных целей, для решения которых и создаются СЭЗ, должна усложняться и система стимулирующих механизмов.
Кстати, ООН в своем докладе The Role of Export Processing Jones and Similar Arrangements in Economic Development (1990) признала специальные экономические зоны одним из значительных достижений второй половины ХХ века, ведь они сыграли выдающуюся роль в экономической интеграции и ускоренном использовании инноваций. Сегодня в мире существует около двух тысяч свободных экономических зон. 11 СЭЗ и 72 ТПР расположены на территории Украины.
Следовательно, эту статью можно было бы и не писать, если бы вывод мирового сообщества об использовании инструментов специальных (свободных) экономических зон был столь же однозначным и для Украины.

Несколько слов о задачах
и перспективах развития
На протяжении 2000—2006 годов в Украине фиксируется стабильный рост экономических показателей. Даже учитывая замедление динамики в 2005 году, в среднем темпы роста ВВП составляют 6-7%. На фоне остальных стран с переходной экономикой, в том числе Польши, Венгрии и других младоевропейцев, это достойная арифметика. При этом и показатели инфляции, и степень сбалансированности бюджета, и размер государственного внешнего долга находятся в пределах, позволяющих сохранить макроэкономическую стабильность. Впрочем, это необходимое, но далеко не достаточное условие для обеспечения долгосрочного экономического роста, и оно никоим образом не страхует Украину от консервации экономической второстепенности и статуса ресурсного довеска к ядру развитых экономик региона.
Сохранить стабильно высокие темпы экономического роста для Украины не проблема. Проблема - наполнить этот рост современным содержанием. Наше государство стремительно теряет естественные конкурентные преимущества: географические, промышленно-экономические, ресурсные, гуманитарные. Компенсировать эти потери можно только путем осуществления технологично-модернизационной революции в промышленности и инновационной — в экономике в целом.
Согласно передовым темпам распространения инноваций, которым не отвечают даже европейские страны, технологическое обновление экономики Украины требует капиталовложений на уровне 500 млрд. долл. Для сравнения: по итогам 2005 года сумма инвестиций в основной капитал в нашей стране составила 18—19 млрд. долл. в текущих ценах в расчете по среднегодовому обменному курсу. Инвестируя такими темпами, Украина будет модернизировать экономику “тридцать лет и три года”.
Единственным выходом для Украины из финансового тупика (ведь полтриллиона инвестиций — это фантастика) является определение точек экономического роста и целенаправленное инвестирование именно в них. Однако, как показывает практика, мы способны “нахимичить” и здесь. Только приоритетных государственных программ в Украине принято 400, но ни одна из них не финансируется в полном объеме. Преимущественно — от 0 до 30%, иногда — наполовину.
Следовательно, попытка нового правительства сделать шаг в направлении активизации инвестиционно-инновационной политики и радует, и настораживает одновременно. Ведь сальдо удачных и неудачных инновационных попыток в Украине пока остается отрицательным. Однако это не означает, что эти попытки нужно оставить навсегда. Итоги заседания круглого стола в Институте экономики и прогнозирования НАН Украины с участием государственного и бизнес-истеблишмента, представителей академической и вузовской науки, журналистов газеты “Зеркало недели” ярко это продемонстрировали.

Украинские СЭЗы: метод проб и ошибок
Быть или не быть СЭЗам в Украине? Вокруг этого вопроса сломано немало политических копий. Позиция “против” базируется на таких аргументах. Результаты деятельности территорий со специальным режимом налогообложения оказались весьма неоднородными и не всегда оправдали ожидания. За весь период функционирования СЭЗ и ТПР предполагали достичь таких показателей: привлечение инвестиций - свыше 17,1 млрд. дол. (фактически - 2,1 млрд., или 12,2% от запланированного); создание новых и сохранение существующих рабочих мест - 387,4 тыс. (фактически - 137,7 тыс., или 35,5% от запланированного). В общем объем использованных субъектами спецрежимов внутренних и внешних инвестиций составил 9,8 млрд. гривен при размере предоставленных налоговых льгот в 8,4 млрд. гривен.
Больше всего инвестиций привлечено в Донбасс — 53,7% от общего объема. Только четверть из них — иностранные. Остальные связаны с реинвестированием прибыли отечественными предприятиями. При этом большинство проектов приходилось на традиционные для Украины отрасли — металлургию, строительство, угольную промышленность. Кроме того, свободные экономические зоны часто использовались для реализации сомнительных схем импорта (например, мяса).
Сторонники СЭЗов, наоборот, утверждают, что зоны положительно влияют на экономику и инвестиционный климат. По данным Института региональных исследований НАН Украины, по состоянию на 01.01.2005 года с начала функционирования органами управления СЭЗ и ТПР утверждены 768 инвестиционных проектов, в том числе на ТПР — 556, в СЭЗ — 212, общая сметная стоимость которых составляет 6,67 млрд. долл. США. Наибольшая доля в освоенных инвестициях приходится на оборудование — 5,2 млрд.  грн. (53,1%), денежные средства — 1,5 млрд. (15,3%), сырье и материали — 0,87 млрд. грн. (8,9%). Создано 52,1 тыс. и сохранено 85,5 тыс. рабочих мест; реализовано товаров, работ, услуг на сумму 45,4 млрд. грн., в частности на экспорт — 15,8 млрд. грн. (34,8% от общего объема реализованной продукции).
В период 2000—2004 годов рост инвестиций опережал рост ВВП в среднем в 2,5 раза. В 2005 году, с отменой СЭЗ, это соотношение снизилось до 0,7.
Зафиксирована общая положительная динамика интегрированного удельного веса развития СЭЗ в комплексе общенациональной экономики. За период с 1994-го до 2003 года она увеличилась с 1,9 до 7,31%. Среднее значение для регионов, в которых находятся СЭЗ, за 1999—2002 годы возросло с 5,98 до 9,81%. В лидеры вышли Закарпатская, Донецкая, Львовская области, АР Крым и Киев.
У адвокатов СЭЗов даже есть “убийственный” ответ тем, кто видит в свободных экономических зонах только инструмент теневой экономики, контрабанды и “отмывания денег”. Например, приватизацию в Украине никоим образом нельзя назвать прозрачной, честной, а порой и законной. Однако никому не пришло в голову запретить ее на этом основании. Ведь без приватизации не может быть рыночной экономики.
Кому же должен поверить наш уважаемый читатель? Тем, кто стремится запретить СЭЗы раз и навсегда как абсолютное экономическое зло, или тем, кто считает их украинским экономическим чудом? Не правы и те и другие. СЭЗ в их нынешнем виде имеют серьезные системные недостатки. Но это означает, что эти зоны нужно не запрещать, а совершенствовать как апробированный мировой практикой инструмент селективного стимулирования деловой и экономической активности.
Здесь будут уместны обобщающие выводы.
1. Законодательная база деятельности СЭЗ, ТПР, технопарков требует упорядочения и усовершенствования.
Закон “Об общих принципах создания и функционирования специальных (свободных) экономических зон”, принятый в 1992 году, определяет только общие принципы их работы и не задает критерии эффективности. А рамочный закон о ТПР вообще не существует. Территории приоритетного развития, которые по определению должны привлекать инвестиции в депрессивные регионы, не получили законодательно определенных критериев. Поэтому, статус ТПР могли получить все желающие за инвестицию или “инвестицию” в 250 тыс. долл.
СЭЗ и ТПР создавались “вручную”. Особенности большинства зон, в том числе и налоговый режим, определялись отдельными законами или указами президента. Какие-либо специфические требования к компаниям, желавшим стать субъектами специального налогового режима, не предъявлялись. Потенциальный инвестор должен был только предоставить бизнес-план на рассмотрение администрации спецзоны. Это не могло не вносить некоторую противоречивость в законодательную базу и в конце концов стало основой для критики СЭЗ как “черных дыр по выкачиванию бюджетных ресурсов”.
2. Политика государства относительно “зон” должна быть стабильной, предсказуемой и последовательной.
Вместе с тем согласно мировой практике, специальные экономические зоны — это территории со специальными таможенными или налоговыми условиями, стимулирующими импорт комплектующих и экспорт готовой высокотехнологичной (!) продукции. Однако наши СЭЗы не привлекали иностранных инвестиций под высокотехнологичное производство. Только треть инвестиций в СЭЗ и ТПР по состоянию на 1 января 2005 года были иностранными.
Низкая активность иностранцев объясняется нестабильностью условий ведения бизнеса в Украине в целом и в спецзонах в частности. Например, в 1999 году был введен мораторий на создание новых СЭЗ и ТПР, а позже — и на новые инвестпроекты в пределах существующих зон. Такие законодательные кульбиты, конечно же, делают невозможным для инвесторов получение прибыли не только в долгосрочной, но даже в краткосрочной перспективе. А наши СЭЗы к производству и экспорту высокотехнологичной продукции отношения фактически не имели.
Еще один аргумент. Результаты исследований Совета по изучению производительных сил Украины показали, что какие-либо бюджетные трансферты на развитие зональных образований вообще не осуществлялись. В действительности это не достижение, а одна из причин низкой эффективности СЭЗ. Например, Китай “…смог привлечь инвесторов только после выполнения огромной строительной программы по созданию в своих СЭЗ самой современной инфраструктуры: дороги, связь, гостиницы. До 80% всех затрат легли на бюджет страны, а иностранные инвестиции пришли в СЭЗ после создания необходимых для ведения бизнеса условий” (Эксперт №28 — 2002). А Украина? Украина, в сущности, бросила СЭЗы на произвол судьбы, не осуществив соответствующего контроля за реализацией проектов. И почему-то это стало поводом утверждать: “Нет, нам мировой опыт не подходит”.
Только в 3% проектах, которые реализовывались в СЭЗ и на ТПР, были выполнены все инвестиционные обязательства. Что это означает? Только то, что даже такие объемы выполнения проектов в СЭЗ и на ТПР дали ощутимый положительный эффект для экономики Украины и отдельных регионов. А если бы были выполнены все? А если бы не было открытых запугиваний о перспективах зон? А если бы государство помогло СЭЗ с инфраструктурным развитием, как это сделал Китай?
3. Деятельность “зон” должна подлежать постоянному, жесткому контролю и мониторингу.
К функционированию СЭЗ и ТПР нужно подойти взвешенно, с учетом эффективности реализации конкретных инвестиционных проектов. По итогам предыдущего периода зафиксирована значительная неравномерность результатов между отдельными СЭЗ и ТПР. Так, в СЭЗ “Порт Крым” привлечены инвестиции на уровне 0,2% от ожидаемого и организовано рабочих мест 0,3% от ожидаемого; в СЭЗ “Донецк” — 1,2 и 3,2% соответственно; в ТПР г.Шостка — 0,7 и 24,8% соответственно; в ТПР Луганской области — 2,9 и 23,2% соответственно. Вместе с тем, например, для СЭЗ “Яворов” эти показатели составляют 23,7 и 102,4% соответственно; для СЭЗ “Порто-франко” — 24,8 и 160,4%; для ТПР Волынской области — 55,9 и 45,2% от запланированного.
Оптимально объединить контролирующую и стимулирующую роль государства в экономике можно путем внедрения промышленных парков, которые будут организованы не по территориальному, а по функциональному принципу и в части реализации инвестиционных проектов будут действовать аналогично технопаркам. Целью деятельности промпарков должна стать модернизация существующих и создание новых производств. Стимулирующим механизмом в рамках промышленных парков является предоставление льгот не территориям, а под реализацию конкретных проектов. Это сделает деятельность промпарков одновременно эффективной, прозрачной и доступной для государственного контроля и независимого аудита на любой стадии.
В завершение проведем простую аналогию. СЭЗ, ТПР, технопарки — это не моральные категории в политике, а конкретные инструменты экономического роста. И, как и любой другой инструмент, они требуют определенного мастерства игры. Незнание нотной грамоты экономики не дает права ни ломать инструменты, ни играть на них “собачьи вальсы”.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

Правительство тормозит инфляцию…
 
Инфляция в Украине в ноябре-декабре 2006 года может составить около 3,5%, однако в 2007-м есть все возможности для замедления инфляции до 7,5% по итогам года, отметил первый вице-премьер, министр финансов Николай Азаров, сообщает агентство “Интерфакс-Украина”.
“Надеюсь, что основной пик инфляции мы уже прошли — сентябрь-октябрь — 4,6%. По существу, мы на 70% перешли на новые тарифы. Ну, получим в ноябре-декабре еще 3,5%”, — сказал он на встрече с экономическими экспертами в Киеве в пятницу.
“На следующий год таких серьезных повышений не предвидится. Мы имеем все возможности выйти на 7,5%, если не будет каких-то неожиданных решений”, — добавил первый вице-премьер.
Н.Азаров подчеркнул, что правительство и Национальный банк Украины проводят согласованную антиинфляционную политику.
“Мы не собираемся какими-то методами увеличивать инфляцию. Наоборот, мы будем держать ее в рамках”, — отметил министр финансов.
Темпы инфляции в Украине резко возросли в сентябре и октябре — соответственно до 2 и 2,6%, в результате чего по итогам десяти месяцев 2006 года инфляция достигла 8,7% при сделанных ранее прогнозах правительства около 9%.
Правительство прогнозирует рост ВВП по итогам 2006 года на уровне 5,8—6%, в 2007-м — 6,5% по сравнению с 2,6% — в 2005 году. При этом Кабинет министров прогнозирует снижение инфляции в 2007 году до 7,5% по сравнению с 10,3% в 2005-м. По итогам текущего года Министерство экономики сохраняет прогноз роста инфляции на уровне до 10%.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

…И устанавливает индикативные цены на газ
 
Правительство Украины может определиться с механизмом установления индикативных цен на газ для химических предприятий на следующей неделе, сообщил журналистам первый заместитель министра экономики Сергей Романюк в четверг, информирует агентство “Интерфакс-Украина”.
“Думаю, что определимся с механизмом до конца недели или в понедельник-вторник”, — сказал С.Романюк.
При этом он отметил, что данный механизм планируется вынести на рассмотрение правительства уже на ближайшем заседании — 22 ноября.
По его словам, в частности, изучается возможность введения механизма, предусматривающего привязку индикативных цен на газ к уровню цен на производимую химпредприятиями продукцию на международном рынке.
Министерство промышленной политики предлагает с начала 2007 года ввести индикативные цены на природный газ для предприятий химической промышленности.
Как объяснил министр промышленной политики Анатолий Головко, с учетом того, что в себестоимости продукции химпредприятий (Одесский припортовый завод, “Стирол”, “Ривнеазот”, “Днепразот”) доля газа составляет 80—82%, их рентабельность при цене 130 долл. за тысячу кубометров газа снизится “для кого-то — на 20%, для кого-то — на 2%, но все эти предприятия станут убыточными”.
По его словам, Минпромполитики предлагает установить цену на газ для химпредприятий в зависимости от цены, по которой они реализуют свою продукцию.
Как считает А.Головко, цена на газ может колебаться в зависимости от цены продажи продукции химпредприятий, но должна быть меньше 130 долл. за тысячу кубометров и ориентировочно составлять около 110 долл.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

О нефтетранспортных перспективах Украины и газовом картеле россиян
Ганна Люта    
 
Украина—Польша: нефтетранспортные перспективы
После заседания украинско-польской межправительственной комиссии по вопросам экономического сотрудничества 13—15 ноября ни глава Минтопэнерго Украины Юрий Бойко, ни министр экономики Польши Петр Вожняк ничего конкретного о долгоиграющем проекте транспортировки нефти по маршруту Одесса—Броды—Плоцк и, собственно, о времени создания всей необходимой инфраструктуры для такой транспортировки не сообщили. Польский министр сказал, что они готовы развивать проект. “Но если вы меня спросите, купили ли мы уже для этого лопаты, отвечу — нет”, отметил он. Польская сторона не намерена вкладывать средства в трубу, пока не будет ясно, когда и какой нефтью она будет заполнена, а также кто эту нефть купит.
Министр Бойко, правда, был более конкретен в своих высказываниях и заверил, что уже через два-три года у производителей нефти на Каспии появятся ресурсы нефти, которые они могут предложить транспортировать по другим, кроме существующего через Россию, маршрутам. В частности, 7 ноября в Брюсселе президент Ильхам Алиев заявил, что Азербайджан подтверждает свою заинтересованность в реализации проекта Одесса—Броды—Плоцк с условием участия в переработке и реализации нефтепродуктов. Он напомнил, что этот вопрос он обсуждал с президентом Украины Виктором Ющенко. Отметив заинтересованность Европейского Союза в данном проекте, И.Алиев выразил мнение, что этот фактор создает “благоприятную среду” для решения этого вопроса.
В ходе пресс-конференции 13 ноября глава Минтопэнерго Украины Ю.Бойко отметил, что на сегодняшний день есть одна проблема — это определение польской стороной того, кто из бизнесовых кругов Польши будет выступать инвестором в проекте Одесса—Броды—Плоцк. И выразил надежду, что процесс переговоров и согласований скоро перейдет в фазу конкретных договоренностей. “В проектах такого масштаба, когда понятна их бизнес-привлекательность, проблем с поиском средств нет. Под контракт “качай и плати” даст займ любой банк. Важно определиться, кто будет платить на конце нефтепровода, кто будет потребителем. Я считаю, что в ближайшее время мы достигнем согласия… и дальше уже этот механизм заработает так, как он должен работать в таких проектах: бизнес-план, обоснование, займы (кредиты), строительство, работа”, — сказал министр.
В среду, 15 ноября, диалог о совместном нефтетранспортном проекте продолжили премьер Украины Виктор Янукович и премьер Польши Ярослав Качиньский, которые объявили по результатам переговоров о том, что договорились о реализации проекта по прокачке нефти по маршруту Одесса—Броды до чешского города Кралупы.
В.Янукович отметил, что одним из первых шагов по реализации проекта нефтепровода Одесса—Броды является начало совместной работы над проектом Одесса—Броды—Кралупы. “Решение этого вопроса придаст оптимизма всем участникам проекта, и это будет реальным шагом начала работы проекта”, — цитирует премьера “Интерфакс-Украина”.
Премьер-министр Украины отметил, что партнеры проекта — страны Каспийского бассейна — “заинтересованы в этом шаге”. “Мы договорились с премьером Польши, что будем совместно работать в этом направлении”, — сказал он.
Я.Качиньский затруднился назвать сроки достройки нефтепровода до Плоцка, однако отметил: “У нас есть финансовые средства, чтобы реализовать этот проект”.
Украинский премьер вновь подчеркнул заинтересованность Украины в диверсификации поставок энергоносителей путем участия в инвестировании нефтегазовых проектов на территории других стран. “Это и страны Каспийского бассейна, и Иран, и Россия, и страны Персидского залива. Вопросы диверсификации всегда стояли и будут стоять перед нашей страной”, — сказал украинский премьер на пресс-конференции в среду в Киеве.
На том пока и порешили. Как скоро эти договоренности воплотятся в реальные дела — трудно сказать. Ведь переговоры о создании Евро-Азиатского нефтетранспортного коридора, составной частью которого являлся бы нефтепровод Одесса—Броды—Плоцк (а в перспективе и Гданьск), ведутся уже почти добрый десяток лет. А воз и нынче там. Как и идея дивесификации поставок энергоносителей в Украину остается пока только идеей.

Польша—Россия: конфликт исчерпан
или только отсрочен?
Польша надеется при посредничестве Европейского Союза разрешить конфликтную ситуацию с Россией, заявляя о том, что переговоры по этому поводу с Москвой уже начались.
“Мы надеемся, что при посредничестве Европейского Союза в двухсторонних переговорах с Россией мы этот вопрос решим. Такие переговоры уже начались. Надеюсь, что при определенной доброй воле двух сторон этот вопрос можно будет решить”, — сказал премьер-министр Польши Ярослав Качиньский на совместной с премьер-министром Украины Виктором Януковичем пресс-конференции в среду в Киеве, отвечая на вопрос агентства “Интерфакс-Украина”.
Он вновь подчеркнул, что у России “нет никаких причин” тормозить торговлю с Польшей. “К Польше сейчас необоснованно применяются ограничения, и в такой ситуации Европейский Союз должен реагировать и об этом идет речь”, — сказал польский премьер.
Я.Качиньский подчеркнул, что Польша требует к себе такого же отношения, как и к другим странам ЕС. “Мы хотим быть уверены, что будущее соглашение Европейского Союза и России также будет касаться и Польши. То есть, чтобы тактика, которая применяется порой Россией, считающей, что Польша и другие страны, вступившие в ЕС, не являются странами ЕС, чтобы эта тактика была отброшена. Это в интересах и Польши, и Европейского Союза, и, мы думаем, в интересах России”, — сказал Я.Качиньский.
Напомню, что еще в понедельник Варшава блокировала утверждение мандата Евросоюза на переговоры с Россией о выработке нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (предыдущее истекает в этом году), когда эту тему обсуждали министры иностранных дел ЕС-25. Тогда было решено перенести дискуссию на уровень постоянных представителей стран-участниц при Европейской комиссии. Теперь заблокирована и эта работа.
По оценке финского представителя, демарш Польши ограничивает возможность достижения согласия внутри ЕС по этой теме перед предстоящей 24 ноября в Хельсинки встречей Россия—ЕС на высшем уровне. Варшава требует от России ратификации Европейской энергетической хартии, а также снятия ограничений с импорта в Россию некоторых видов польской сельскохозяйственной продукции.

Россия отрицает намерения создать газовый картель. ЕС и НАТО все равно обеспокоены
Тем временем газета “Файнэншл таймс” сообщила, что НАТО опасается, что Россия создаст “газовый ОПЕК”, который укрепит рычаги воздействия Москвы на Европу. По данным издания, на прошлой неделе экономический комитет НАТО разослал послам всех 26 стран—членов Североатлантического альянса конфиденциальный доклад. В этом документе утверждается, что Россия, возможно, стремится создать газовый картель с участием Алжира, Катара, Ливии, государств Центральной Азии и, вероятно, Ирана, чтобы “использовать энергетическую политику для достижения политических целей, особенно во взаимоотношениях с соседями, такими как Грузия и Украина”.
Как сообщает при этом газета вечером в понедельник, 13 ноября, первый заместитель пресс-секретаря президента РФ Дмитрий Песков заявил изданию, что утверждение о намерениях России создать газовый картель не имеет под собой “никаких оснований”. “Я думаю, авторы подобных утверждений просто не понимают сути позиции России в вопросе об энергетической безопасности”, — сказал Песков.
“Наш главный тезис — взаимозависимость производителей и потребителей. Только сумасшедший мог подумать, что Россия начнет шантажировать Европу, используя газ, потому что мы зависим в равной степени от европейских потребителей”, — отметил он.
“Файнэншл таймс” отмечает, что аналитики и руководители мировых энергетических компаний ставят под сомнение предостережение натовских экономистов. Они напоминают, что международная торговля природным газом ведется на иных условиях, чем торговля нефтью, и создание какого-либо картеля по типу ОПЕК в этих условиях затруднено.
Напомним, Россия поставляет 24% природного газа, потребляемого Европой, Норвегия дает 13, а Алжир — 10%.
В свою очередь, глава экспертного управления президента РФ Аркадий Дворкович заявил, что Россия не собирается создавать “газовую ОПЕК”. “Мы ни в коем случае не будем ни инициировать этот вопрос, ни настаивать на нем”, — сказал А.Дворкович во вторник на брифинге в Москве, передает “Интерфакс”.
“Любое создание картелей является лишь одним из возможных, но, как показывает практика, совсем не обязательным эффективным способом решения таких проблем”, — подчеркнул руководитель экспертного управления.
Он также отметил: “Если у всех крупнейших производителей газа, “подчеркну — у всех, будет заинтересованность в заключении именно таких соглашений, то такое возможно”.
А.Дворкович сказал, что Россия уже показала, что существует “множество механизмов обеспечения стабильности энергетических рынков без всяких картелей на долгосрочный период”.
Тем не менее премьер Польши Я.Качиньский, отвечая на вопрос о возможности создания Россией газового картеля, отметил, что страны Западной Европы опасаются этого, поскольку в подобных объединениях цену определяет не рынок, а политика. А как Россия умеет распоряжаться своим политическим углеводородным оружием — нефтью и газом, все уже хорошо знают.
 
+++

“Зеркало недели”
18.11.06

Ядерная энергетика для Украины: панацея или мина замедленного действия?
Александр Рожен
Ольга Дергачева    
 
Было время, когда казалось, что антиядерные настроения заставят заново переписать стратегию нашей цивилизации и помогут людям выработать более осторожное отношение ко всяким инновационным новшествам. Особенно связанным с экстравагантными новинками из “потустороннего мира физики”…
Тем не менее уходит в прошлое шок, вызванный чернобыльской катастрофой. Все большее число европейцев, американцев, японцев, еще недавно до смерти напуганных катастрофами на атомных станциях, уже голосуют за дальнейшее расширение программ строительства АЭС в своих странах. Под влиянием неотвратимо приближающегося энергетического кризиса народы высокоразвитых стран все меньше прислушиваются к протестам “зеленых”.
В настоящее время на планете работают более четырех сотен промышленных ядерных энергетических реакторов и десятки других уже строятся или проектируются. Безусловным чемпионом в развитии этой отрасли является Азия — именно в странах этого региона сейчас строятся 16 из 27 сооружаемых в мире реакторов. А как же обстоят дела в Украине, где через несколько лет заканчивается срок эксплуатации некоторых блоков АЭС?
Закрытие ЧАЭС и мораторий на строительство энергоблоков в 1990—1993 годах, казалось бы, должны были надолго вывести Украину из числа стран, желающих развивать ядерную энергетику. И все же анализ состояния ядерно-энергетического комплекса говорит о том, что в основном тенденции развития ядерной энергетики Украины вполне соответствуют мировым.
Об этом же красноречиво свидетельствует и фактическое развитие событий: в 1995 году был введен в эксплуатацию новый энергоблок Запорожской АЭС, а в 2004-м еще два блока на Ривненской и Хмельницкой АЭС. И это была лишь прелюдия к дальнейшим событиям. В марте этого года Украина приняла Энергетическую стратегию до 2030 года, в соответствии с которой запланировано построить 22 новых ядерных энергоблока. Наши европейские соседи просто ахнули от такой перспективы.
15 ноября с.г. в Киеве была проведена Международная конференция Украинского ядерного общества совместно с ГП НАЭК “Энергоатом”. На конференции крупнейшие украинские специалисты вновь однозначно высказались за дальнейшее развитие ядерной энергетики в нашей стране. Здесь же обсуждались и более конкретные вопросы, к примеру, пути нахождения материальных ресурсов для осуществления грандиозных планов. Как выяснилось, для реализации энергетической программы необходимо 40 миллиардов гривен в год!
Судя по высказываниям ведущих специалистов, они отдают себе отчет в том, что препятствием на пути этих планов может стать отношение к ним населения Украины. Очень показательны в этой связи ответы президента “Энергоатома” Андрея Деркача на вопросы обозревателя “ЗН”. Они свидетельствуют об усилении внимания украинского топ-менеджмента к социальным проблемам населения районов, прилегающих к ядерным станциям. Андрей Леонидович рассказал о том, как ядерный бизнес собирается преодолеть антиядерные настроения. К примеру, в районах, непосредственно примыкающих к АЭС, предполагается заинтересовать людей в развитии атомной энергетики как с помощью специальных социально ориентированных компенсаций, так и путем повышения внимания к экологической чистоте электроэнергии, вырабатываемой АЭС.
Как рассказал А.Деркач, Европейское сообщество принимает особые меры, чтобы убедить своих соседей вырабатывать только, так называемую, “чистую энергию”. Электроэнергию, не соответствующую таким критериям, нельзя будет экспортировать в ЕС. В связи с этим вскоре в Верховной Раде будет обсуждаться специальный закон, направленный на то, чтобы электроэнергия, вырабатываемая в Украине, соответствовала европейскому критерию “чистой энергии”…
Конференция Украинского ядерного общества — лишь одно из мероприятий, посвященных развитию украинской энергетики, которые проводились на прошедшей неделе. Все эти факты говорят о том, что правительство готовится к принятию важных решений в этой отрасли. С целью прояснения ситуации относительно реальности заявленных планов развития ядерной энергетики Украины редакция “ЗН” провела круглый стол. В нем приняли участие замминистра топлива и энергетики Украины Юрий НЕДАШКОВСКИЙ, директор энергетических программ УЦЭПИ им. А.Разумкова Владимир САПРЫКИН, главный научный сотрудник отдела ядерной безопасности Института проблем национальной безопасности Ольга КОШАРНАЯ, заведующий отделом электронно-лучевых технологий Физико-технологического института металлов и сплавов НАНУ, профессор, доктор технических наук Сергей ЛАДОХИН, глава подкомитета Верховной Рады по вопросам электроэнергетики Владимир БРОННИКОВ.

Ю.Недашковский: “Строить новые ядерные энергоблоки надо начинать уже сегодня…”
— Юрий Александрович, Энергетическая стратегия Украины до 2030 года вызвала большой резонанс не только у нас в стране, но и за рубежом. Мнения по поводу необходимости ее реализации разделились — в обществе активно обсуждается вопрос: а нужно ли строить такое количество ядерных электростанций? Нельзя ли пойти другим путем, к примеру, продлить на 10—15 лет работу существующих блоков, а пока вкладывать деньги в энергосбережение?
— Прежде всего давайте разберемся в том, что означают слова “такое количество ядерных станций”. Отсюда можно сделать вывод, что вроде бы кто-то собирается строить чрезмерное количество станций. На карте Европы видно, что здесь построено намного больше АЭС, чем у нас. На нашей территории они, кстати, расположены крайне редко. И это должно вызывать определенное беспокойство.
Против энергосбережения никто не возражает. А продление срока эксплуатации энергоблоков уже намечено на 15 лет. Но по его истечении АЭС необходимо будет выводить из эксплуатации. В прошлом году НАЭК “Энергоатом” из-за диспетчерских ограничений недовыработал 7,5 млрд. кВт.ч, в этом году — 3 млрд. кВт.ч. Уже в 2008 году дефицит электроэнергии составит 3,5 млрд. кВт.ч. Поэтому строить новые ядерные энергоблоки надо начинать уже сегодня.
И первые два блока выбраны — это №3 и №4 Хмельницкой АЭС. Основная проблема в этом регионе состоит в том, что ХАЭС и РАЭС оказались “запертыми”. Потребление в регионе — 2 000 МВтч с учетом работы Бурштинского энергоострова, а все блоки этих станций могут производить 4835 МВтч. Поэтому сейчас необходимо строить дополнительные линии электропередач. Одним из основных инвестиционных проектов в электроэнергетике Украины является строительство ЛЭП 750 кВ РАЭС — подстанция Киевская для снятия мощностей из Западного региона.
— В том, что мы планируем так стремительно разворачивать ядерную программу, возможно, таится определенная опасность того, что мы обрекаем себя на строительство до 2030 года одного типа реакторов PWR/ВВЭР, то есть водо-водяных на тепловых нейтронах. Не ограничиваем ли мы таким образом инновационные возможности своей энергетической стратегии? Ведь не исключено, что вскоре появятся более надежные современные реакторы.
— Эта стратегия содержит примечание о том, что она должна пересматриваться каждые три года. Первый этап ее реализации действительно предусматривает строительство энергоблоков №3 и №4 Хмельницкой АЭС названного вами типа, и примерно до 2018 года мы ориентируемся на эволюционные типы водо-водяных реакторов на легкой воде с хорошо известными, апробированными техническими решениями и улучшенными пассивными системами безопасности. Кстати, ориентация на эволюционные реакторы третьего поколения — это стратегия во всем мире.
По оценкам специалистов, только к 2030 году реакторы четвертого поколения вступят в коммерческую эксплуатацию. Будут реализованы технологии с использованием быстрых нейтронов, высокотемпературные реакторы. Это позволит избавиться от недостатков существующих эволюционных реакторов на тепловых нейтронах. В том числе от вероятности тяжелой аварии (как бы мала она ни была) и от конфликта с Договором о нераспространении ядерного оружия, потому что в эволюционных реакторах на тепловых нейтронах нарабатываются оружейные материалы и долгоживущие радионуклиды, по обращению с которыми однозначно приемлемых решений на сегодня нет. Так что наша стратегия полностью соответствует тенденциям и процессам, которые существуют в странах, собирающихся развивать ядерную энергетику.
— И все-таки, насколько реально для Украины реализовать эту стратегию в ближайшем будущем?
— Нереальной она станет только в случае, если будут использоваться лишь средства эксплуатирующей организации НАЭК “Энергоатом” или если это будут только бюджетные средства. Украинским законодательством предусмотрено, что инвестиции в ядерную энергетику возможны не только государственные, но и частные. Украина имеет соответствующую инфраструктуру. Требуется создать адекватный климат, чтобы привлечь необходимые средства в эту отрасль.
Анализ стратегии на предмет введения одинакового количества установленных ядерных мощностей и реанимирования такого же количества тепловых свидетельствует: для ядерной отрасли необходимо в два с лишним раза меньше инвестиций. Кстати, и сейчас ядерная энергетика осваивает колоссальные объемы инвестиций. Только на программу повышения безопасности АЭС израсходовано 1,5 млрд. долл. Достройка Ташлыцкой ГАЭС, на которой уже введен в строй первый из шести агрегатов, также инвестиционный проект.
Энергетическая стратегия Украины для ее реализации содержит расчеты по финансовым ресурсам. Просчитаны все затраты, необходимые для достройки и построения новых мощностей. В принципе, наше государство способно строить новые блоки самостоятельно, с учетом всех затрат при условии увеличения тарифа на 2,5 цента. По сравнению с мировым уровнем цен это более чем нормальная цена для электроэнергии, производимой атомными станциями. Сейчас тариф “Энергоатома” составляет 8,88 коп. за 1 кВт.ч, т.е. меньше 1,5 цента.
Кроме того, мы можем строить энергоблоки, используя опыт строительства АЭС Олкилуото в Финляндии за счет средств крупнейших энергопотребителей страны. В 1969 году в Финляндии была создана компания по строительству энергетических мощностей, куда вошли крупные потребители электроэнергии, в себестоимости продукции которых она составляет большую долю. Меньше половины акций государство сохраняет за собой. Потребители получают 100% электроэнергии по себестоимости, а избыток продают в северный пул по коммерческой цене.
Для Украины эта идея также хороша, например для восточных регионов, где колоссальный дефицит электроэнергии и существуют проблемы с перетоком энергии из западных регионов, где переизбыток ее производства.
Есть третий вариант, основанный на так называемом испанском опыте. Там АЭС строят частные компании, которые затем передают станцию в эксплуатацию на определенных условиях эксплуатирующей организации, имеющей соответствующие лицензии регулирующего органа и необходимый опыт.
— При существующем ядерном буме в мире не получится ли так, что пока мы надумаем строить АЭС, все мощности по реакторостроению будут заняты, и нам негде будет размещать заказы?
— На этот вопрос у нас на сегодня нет ответа. Ядерное машиностроение классически принято делить на ядерный и турбинный острова. Турбинный остров в Украине есть. Харьковский “Турбоатом” производит тихоходные турбины, которых, кстати, нет у россиян. У нас есть и электротехническое оборудование, системы выдачи мощности в сеть, которые производятся на Запорожском трансформаторном заводе. Есть заводы по производству высоковольтной аппаратуры, насосного оборудования, трубопроводной арматуры для АЭС. На очень высоком уровне развито в Украине производство автоматизированных систем управления технологическим процессом (АСУ ТП).
Но у нас нет реакторного машиностроения. И это действительно может стать колоссальной проблемой. Здесь нужна либо кооперация с другими государствами, получение Украиной соответствующих технологий или же размещение заказов в других странах. В принципе, присоединение к проекту INPRO открывает нашей стране доступ к современным реакторостроительным технологиям и может со временем сделать ее полноправным участником проектов по созданию ядерных установок нового поколения. Мы уже сегодня участвуем в отдельных металловедческих работах по реакторам на быстрых нейтронах в части проекта, где ответственна РФ.
Сегодня самое узкое звено в наших планах — это корпуса реакторов. Так что нам надо развивать реакторное машиностроение. Мы предложили на подкомиссии по вопросам атомной энергетики украинско-российского комитета по экономическому сотрудничеству передать технологии в Украину, чтобы организовать производство корпусов реакторов на “Азовмаше” и Новокраматорском металлургическом комбинате. Эти предприятия по своей мощи, площадям, инженерно-техническому потенциалу, как нам кажется, вполне могут справиться с такой задачей.
— С кем будем кооперироваться в добыче урана?
— Пока решение не принято. Ситуация в этом аспекте непростая, но перспективы хорошие. Потенциал украинских запасов урана более чем достаточен для обеспечения в перспективе потребностей национальной ядерной энергетики, которые пока удовлетворяем только на 30%. Причем уран продается не для производства топлива для украинских АЭС, а на внешнем спотовом рынке. Задача — выйти на стопроцентное покрытие национальных потребностей. Очень актуальна задача реформирования отечественных предприятий ядерно-топливного цикла, объединение их в такой организационной форме, которая будет способствовать привлечению и государственных, и коммерческих инвестиций. Кроме того, должны использоваться тарифные средства “Энергоатома” как главного потребителя в будущем продукции предприятий ЯТЦ. Сегодня эти три источника уже просматриваются. А в перспективе, обеспечив собственную ядерную энергетику ураном, можно будет торговать избытками по спотовым ценам на международных рынках. Необходимо создавать собственное циркониевое производство и в конечном итоге выйти на производство ядерного топлива…
— Юрий Александрович, раз уж пошел разговор о возможностях нашей науки, задам такой фантастический вопрос: а ториевый топливный цикл в энергетических планах Украины как-то учитывается?
— Ториевый цикл действительно является инновационным проектом. К примеру, россияне пришли к выводу, что поддержание работы уже имеющихся мощностей в РФ возможно на тории. Но его внедрение требует большого объема научно-исследовательских работ, реакторных и постреакторных испытаний, и еще многого другого, чего у нас на сегодня нет. Хотя сам по себе ториевый цикл весьма привлекателен. Но даже он не решит задачу расширенного воспроизводства и возрастания доли ядерной энергии. Это можно обеспечить только за счет перехода на быстрые реакторы. Потому мы и ожидаем, что к 2030 году в мире появятся в промышленной эксплуатации реакторы на быстрых нейтронах.
— О термоядерном реакторе вы даже не упоминаете?
— В стратегии до 2030 года нет места термоядерному реактору. И вообще, в этой программе я не вижу места Украины.
— На пути развития ядерной энергетики в нашей стране могут встать, к примеру, зеленые. Вы учитываете в своих планах такой фактор?
— Практически ни в одной стране мира зеленые не соглашаются с развитием ядерной энергетики. Это нормально и для нас, поскольку свидетельствует о том, что мы становимся открытым и демократическим государством. Я не боюсь диалога с зелеными на эту тему, просто до сих пор мы еще не вели с ними серьезного разговора, ограничивались локальными перепалками.
— Но при подготовке к принятию решения о строительстве ядерного энергоблока надо выделять некие средства на работу с населением, как, например, было в Финляндии перед началом строительства последнего энергоблока, которое началось в 2003 году.
— Согласен, что мы пока недостаточно этим занимаемся. Правда, это не означает, что завтра мы будем умнее, чем сегодня. Но замечу, мы прошли весь путь по одобрению общественностью достройки Ташлыкской ГАЭС. Мы работали с каждым сельским советом, с каждой госадминистрацией и заручились согласием всего местного населения, получив 70% его поддержки даже по результатам соцопроса 2002 года (проводила Киево-Могилянская академия), охватившего 9 тыс. человек. Это является более чем репрезентативной выборкой для Николаевской области, где проживает около 2 млн. человек.
— Как вам удалось добиться одобрения населения этого региона?
— Благодаря социально-экологическим мероприятиям: 10% от стоимости стройки расходуются именно на эти цели. Только за два последних года четыре сессии областного совета разных созывов отменили свои популистские решения относительно включения земель, принадлежащих атомной станции, к региональному ландшафтному парку Гранитно-степного Побужья. Сессии отклонили протест прокурора — причем сессии разного состава и политической окраски: от помаранчевой до бело-голубой. Все поддержали проект строительства Ташлыкской ГАЭС. И это при том, что 10 лет подряд областной совет Николаевской области принимал решения, которые забивали гвозди в проект Ташлыкской ГАЭС и откусывали при этом шляпки. И вот за четыре сессии все гвозди были вытащены и проект реанимирован.
Я общался с местными жителями. Они говорили, что не совсем понимают абстрактную экологию, но готовы активно поддержать того, кто обеспечит, чтобы у них из водопровода текла вода надлежащего качества, а не та, которую даже на технические нужды нельзя использовать.
А мы как раз проводили газопроводы, ремонтировали школы. То же будем делать и при строительстве ядерных энергоблоков, поскольку составной частью проекта является обустройство территории. Опыт с проектом Ташлыкской ГАЭС можно считать пробным шаром.
Минтопэнерго и предприятия ядерно-топливного цикла, находящиеся в его управлении, ведут работу с общественностью и обеспечивают привлечение граждан к участию в формировании государственной политики в ядерно-энергетическом комплексе. Функционирует Общественная коллегия, в задачи которой входят и вопросы согласования наиболее важных решений министерства по перспективам развития ТЭК, инвестиционной деятельности, проектов законодательных актов, формирования бюджета и т.п. При этом все программы и проекты, которые носят государственный и региональный характер, проходят процедуру широкого обсуждения — от тематических круглых столов, проводимых Минтопэнерго, до заседаний комитетов Верховной Рады и парламентских слушаний. Информация по актуальным вопросам энергетической политики постоянно размещается и обновляется на веб-сайте министерства. А подведомственными предприятиями на регулярной основе выпускаются информационные бюллетени, организуются экскурсии на ядерные объекты. Сегодня объективная информация о режимах работы АЭС, параметрах влияния эксплуатации энергоблоков на окружающую среду является общедоступной (размещается на сайтах предприятий, публикуется в средствах массовой информации). И ни одно обращение органов местной власти, общественных организаций или граждан не остается без внимания, предоставления объективной информации и разъяснения.
Другое дело, что я как профессионал прекрасно отдаю себе отчет — для реализации запланированного масштабного строительства новых ядерных объектов в нашей стране эта работа явно недостаточна. Ее нужно стократ усиливать и существенно менять ее формат.

В.Сапрыкин: “Готово ли украинское общество к решению вопроса о судьбе ядерной энергетики?”
— Владимир Леонидович, какую роль может сыграть так называемый “человеческий фактор” в вопросе о ядерной энергетике в Украине?
— Прежде всего отметим, что ядерная энергетика лишь недавно преодолела полувековой рубеж и является довольно молодой отраслью. Но при этом за столь короткий период она создала мощную научно-техническую базу и впечатляющую инфраструктуру. И хотя представления о совершенстве ядерной энергетики были поставлены под сомнение несколькими тяжелыми авариями, в том числе и на ЧАЭС, в настоящее время мировое сообщество приближается к новому периоду, который уже получил название “ядерного ренессанса”. Происходит изменение общественных настроений не только под влиянием роста цен на нефть, но и под влиянием мощных информационных кампаний, проводимых правительствами с целью информирования общественности о преимуществах ядерной энергетики и о достижениях современных технологий обеспечения безопасности объектов ядерно-энергетического комплекса (ЯЭК).
— Это если говорить о ситуации вообще в мире, но в нашем обществе явно прослеживаются крайние точки зрения по отношению к ядерной энергетике. Вы пытались оценить, к чему это может привести в обозримой перспективе?
— Для столь молодого государства, каковым является Украина и в котором еще недостаточно сформированы демократические институты, игнорирование общественного мнения и неадекватный PR по поводу необходимости и потребностей развития ядерной энергетики может превратиться в одну из двух крайностей: бездумное строительство большого количества объектов ЯЭК под руководством “крепких хозяйственников” либо свертывание этой самой важной подотрасли ТЭК под давлением экологических движений и неинформированного общества. — Здесь уже затрагивался вопрос о важности независимого статуса регулирующего органа. Кстати, мировая практика по этому поводу имеет существенные различия. Насколько эта проблема действительно важна и актуальна для нас?
— В одном из двух законопроектов о государственном органе регулирования в энергетике Украины, поданном в ВР рядом депутатов, при назначении членов комиссии предлагается связка “Верховная Рада — Кабинет министров Украины”. А в результате политреформы большинство в ВР и правительство в Украине фактически представляют одну политическую силу. Я не буду говорить о том, какая это политическая сила, важно другое — здесь налицо определенная заангажированность, что недопустимо в таком вопросе. Мне кажется, что в нашем случае было бы рационально, чтобы регулирующий орган формировался через связку “президент — Верховная Рада” или “президент — Верховная Рада — КМУ”.
Необходимо, чтобы госрегулятор был более независим, так как вопросы регулирования тарифов для предприятий на газ и электроэнергию связаны с бизнесом, а для населения — это уже политика. В последнем случае у политиков перед выборами возникает желание заняться “голым” популизмом — снижать тарифы. Правда, после выборов они их, как правило, повышают. Поэтому необходимо избежать конфликта интересов — руководство НКРЭ не должно быть связано с бизнесом и не может быть представлено одной политической силой, имеющей такие весомые рычаги влияния. Кстати, во многих странах именно на это обращают особое внимание — учитывается не только отсутствие “заводов, дворцов, пароходов”, но даже отсутствие у представителей контролирующих органов связей с определенным бизнесом. Это очень важный момент. И если данный закон будет принят в том или ином варианте, он серьезно повлияет на статус всех регуляторов, в том числе и на ядерный. Законопроект, о котором я говорил выше, является важнейшим для энергетики. Таким образом, это вопрос очень серьезный, и я не понимаю, почему он обсуждается в основном в парламентских комитетах.
— Вы не пытались проанализировать, насколько наша страна может опереться на собственный инновационный потенциал или придется ориентироваться на зарубежные научные силы?
— Что касается инноваций в ядерной области, то эта тема, видимо, не для Украины. Надо учесть, что наши возможности в этой области резко уменьшились и количество специалистов у нас резко сократилось. Пока мы можем, в лучшем случае, что-то купить на тендере, возможно, новый реактор. А рассчитывать на свои разработки очень сложно. Конечно, когда была военная компонента в наших ядерных делах, это позволяло развивать научные школы. Сейчас трудно говорить, по большому счету, о каких-то новых разработках в области ядерных технологий. Думаю, нам нужно присоединяться к каким-то проектам других держав.
Конечно, если вернуться к обсуждению стратегии, то это нужный документ. Если говорить о его качестве, то ядерная глава в нем лучше всего проработана. Но вместе с тем это пока прогноз, который вызывает много вопросов. И прежде всего непонятно, где можно на эту программу взять деньги. Возможно, стоит пригласить иностранные компании, которые не сегодня, но со временем строили бы у нас новые атомные станции?
Но все это следует делать только после того, как будет разработана стратегия развития Украины хотя бы до 2030 года. И от этого документа должна отталкиваться вся дальнейшая стратегия энергетического, экологического и прочего мифического развития… Это, конечно, шутка, но когда мы не знаем, что строим и что будет через пять лет, трудно ожидать, что стратегия будет выполняться. Но надо с чего-то начинать…
— С чего?
— Может быть, надо приоткрывать завесу секретности в добыче урана и приглашать (это мое мнение) иностранные компании. Если мы чего-то сами не можем, надо опираться на чужие капиталы и технологии в разумных пределах.
Думаю, строительство атомных станций — это следующий этап. Пока следует разобраться, что нам делать с тепловыми станциями. Мы зашли довольно далеко в планах по ядерной энергетике, но не решили вопросов более мелких, видимо, даже не выяснили, какой со временем будет спрос на ту же электроэнергию в России, Европе…
Мы не знаем, что будет в связи с закрытием части старых советских реакторов в странах—членах ЕС — такого анализа нет. А стратегия должна появиться после создания всех этих документов. Сегодня мы пока бродим в потемках.
И трудно говорить о том, как будем строить новые станции, какие здесь можно задействовать механизмы. Хотя, казалось бы, в принципе можем — ведь недавно построили два блока…
— Точнее достроили. Когда есть более 80 процентов готовности, это не то, что строить все с нуля. В связи с этим такой вопрос - цирконий у нас есть, уран тоже, так с чего же начать нашу грандиозную программу?
— Не исключено, что следует заняться международной кооперацией в добыче урана. Но фантазировать на эту тему сложно, так как информации на эту тему у нас мало, хотя, судя по всему, эта подотрасль находится в тяжелейшем состоянии - финансовом, экологическом, технологическом. Здесь применяются дремучие технологии.
Юлия Тимошенко в бытность свою премьер-министром предприняла попытку наладить с несколькими французскими компаниям